233 ГРАДУСА ПО ЦЕЛЬСИЮ

Сэлинджер: секретные материалы

20 сентября 2013

Встречаем в кинопрокате документальный фильм о том, как с добрым и застенчивым мизантропом, склонным к писательству, может случиться всё самое худшее, что только можно представить, если доверить людишкам размышлять о причинах его затворничества и позволять вхолостую стрелять из кино- и фотоаппаратуры по упорхнувшим фактам.  
 
Для преданного поклонника Сэлинджера, пожалуй, фильм содержит мало нового. Папку  с секретными файлами биографии сняли с полочки и сдули с неё пыль – за это, в принципе, спасибо. Да, ненавидел стезю продавца колбасных изделий, которую ему готовил отец. Исключался (читай, был выгнан) из доброй сотни колледжей с «высокой академической успеваемостью» и чванливыми официальными гербами. Взялся за перо в военной академии между щедрыми дозами утренней и вечерней муштры. Научился «создавать контент» на курсе коротких рассказов при редакции «Стори». Пытался пробиться в «Нью-Йоркер». Мужики в вельветовых пиджаках с потёртыми локтями набирали на машинке ему оскорбительно-лаконичные отказы.  Просился на войну – не взяли. Попросился во второй раз и сразу попал в пекло «Судного дня» (эпичная высадка союзников на немецкие доты в Нормандии, если кто не знает). Первым вступил в концлагерь. Вылавливал перекрасившихся в мирные штатские цвета нацистов. По доброте мизантропской, рискуя свободой и репутацией, вывез фиктивную жену-немку «из бывших» с «освобождённой» территории, познакомил её со своей еврейской семьёй, развёлся через неделю… Совершенствовался как ловец человеческих душ. Удачный «клёв» начался с «Рыбки-бананки» и достиг своего пика после публикации «Над пропастью». Свалил в Корниш. Заперся от новой жены и детей в бункере. Писал о небыдло-семейке Глассов. Разбирался через суд с ушлыми издателями, покусившимся на парочку ранних черновиков. Писал каждый день в стол. Информацию о смерти в январе 2010 года подтвердил сын, а затем литературный агент.  
 
Довольно традиционное и монотонное изложение фактов. Все говорливые деды-редакторы, бурно жестикулирующие подруги детства, запасшиеся перед съёмками километрами морщин, тоннами косметики и свежими воспоминаниями, мокнущие в засаде в лесу многочисленные репортёры и успешно ставшие среднестатистическими американскими потребителями поклонники – лучшего «забора» трудно было бы найти даже в чаще Корниша. Кроме того, создатели фильма не забыли присыпать ни одну боевую рану, корректно прошлись по страсти Сэлинджера к молоденьким девочкам, загорающим на пляже, и детально установили, какую порцию зелёного горошка и буддизма он регулярно принимал… Да, Джерри просто поговорил по душам с ребёнком, без всякой пошлости, но плюс одна сюжетная линия и интрига же! 
 
Спорной представляется и точка зрения авторов фильма относительно того, что главной целью жизни Сэлинджера было опубликоваться в «Нью-Йоркере», особенно опубликовать там свой роман. До войны – ещё быть может. После войны между ним, проведшим 200 дней в боях, и компетентными обывателями «Нью-Йоркера» установилась слишком ощутимая дистанция, чтобы…  
 
Всему миру Сэлинджер известен всего лишь одной книгой, по несчастью оказавшейся бунтарским романом для подростков. «Над пропастью во ржи» - излюбленное чтиво маньяков и серийных убийц - предсказуемо не хотели издавать. Каток второй мировой переехал его первый рассказ о подростке, одобренный «Нью-Йоркером», прямо в день нападения японцев, зато после к нему, прошедшему всё: высадку, бомбёжку, допросы, концлагерь, угадавшему всё: тему, аудиторию, настроение, слог – пришёл слишком оглушительный успех. Когда целое поколение считает писателя «своим», репортёрам трудно устоять от соблазна наводнить окрестности Корниша, чтобы наблюдать за каждой новой строкой продолжения рукописи… Хочет ли Сэлинджер быть «властителем умов», писать продолжение и деятельно почивать на лаврах, у него никто не потрудился спросить. 
 
Авторы документалки настаивают, что в самом известном своём романе автор выплеснул всю свою накопившуюся злость и что между именами «Холден Колфилд» и «Джером Д. Сэлинджер» (инициалы писателя можно перевести как «малолетний преступник») стоит жирный знак равенства, как на школьной доске, но так ли это? Колфилд появился как вызывающе-неграмотный знак пунктуации для придания коммуникации писателя с миром необходимого оттенка. Он знал, что уже только выбрав «поток сознания» и грубый сленг подростка, обрек себя на усмешки критиков. В любом случае, стоит помнить о том, что Сэлинджер отделил от себя Колфилда в тот миг, когда… послал его в мир с книгой. «Вы не знаете моей личности, можете знать меня только по книгам» - неоднократно говорил он навязчивым интервьюерам. Ему ставят в вину излишний инфантилизм и протест со всем жаром юношеского максимализма против «устоев» в духе записок сумасшедшего. Впрочем, кто раньше и талантливее него смог отреагировать на бездумное увлечение культом потребления? (В этом с авторами фильма можно согласиться). Слишком безграмотно? Но стоит ли сомневаться, что писатель, который краснел от бешенства и стыда, если редактор заменял запятой точку в набранном рассказе, конечно же, переживал за каждое грубое слово из уст Холдена Колфилда?!   
 
Если в чём-то Сэлинджер – автор одной книги и одного героя -  ещё и смог преуспеть, так как раз в том, что не перешёл пропасть между анонимом и знаменитостью. Знаменитость – это худшее, что может приключиться с тобой, если ты просто ставишь проблемы, но не знаешь решения, если ты не любишь морализаторство ещё больше, чем людей, если хочешь писать для себя каждый день, наконец! Он не был аскетом, не отказался от общения абсолютно: его регулярно видели и на местном бейсбольном матче, и в компании с однополчанами, и с молоденькими поклонницами после развода со второй женой. Он выбрал свой особенный, так и не понятый другими способ контакта с миром, который будет, кажется, бесконечной загадкой, уж точно не разрешаемой языком кино. 
 
Судя по отзывам о начале кинопроката в сети, мистикой окутана даже премьера этого документального фильма-троечника на грани неуспеваемости, не претендующего на лидеры по кассовым сборам. В одном кинотеатре его неожиданно отменили. В другом он прервался «на самом интересном месте». Просидев 100 минут из 120, зрители отправились возвращать деньги за билеты, выстроившись в очередь в кассу и чувствуя мизантропский привкус магической улыбки Сэлинджера. Увидеть практически всю его жизнь и получить обратно свои десять баксов! «Если я что ненавижу, так это кино. Терпеть не могу».(с) Да, в этом он – вылитый Колфилд!